История: что действительно засвидетельствовано документом
Надёжно засвидетельствованная история породы короче, чем принято думать, и начинается она поздно. Слово mastivus впервые появляется в правовом тексте — Вудстокской лесной ассизе 1184 года, о которой речь пойдёт ниже. Собаки такого типа, то есть крупные сторожевые псы, в Британии упоминаются издавна, но порода в современном понимании — с племенной книгой, стандартом и регистрацией — возникает лишь в 1870–80-х годах вместе с Кеннел-клубом.
Один эпизод действительно документирован и заслуживает места в истории породы. В «Mourt's Relation», лондонском издании 1622 года с описанием первых месяцев Плимутской колонии, под записью о пятнице 12 января рассказано, как двое поселенцев пошли за тростником, взяв с собой «большую суку-мастифа и спаниеля»; собаки погнали оленя, а люди заблудились. Это настоящий первичный текст, а не пересказ. Но и здесь нужна оговорка: «мастиф» по-английски в XVII веке — это тип собаки, крупный сторожевой пёс, а не название зарегистрированной породы. Собака на «Мейфлауэре» задокументирована; «английский мастиф в современном смысле» — нет.
Самая драматичная часть истории тоже подтверждается — это состояние породы после Второй мировой войны. Стандарт FCI отмечает, что порода в Британии тогда почти исчезла и что впоследствии было завезено поголовье. Клубные архивы позволяют сказать точнее. Old English Mastiff Club в собственной истории описывает открытое собрание 1946 года в Лондоне, где пятнадцать человек взялись спасать породу; по всей стране тогда удалось разыскать от 20 до 30 мастифов, и большинство из них были уже слишком стары для разведения. По версии Mastiff Association, сукой репродуктивного возраста оставалась по сути одна — Sally of Coldblow, из единственного помёта, рождённого за войну.
Её повязали с кобелём по кличке Templecomb Taurus, о котором клубная история пишет с редкой откровенностью: наверняка сказать, мастиф это или бульмастиф, невозможно, потому что владельца убило при бомбардировках, а документов не осталось. От этой пары родилось семнадцать щенков, и выжил из них один — сука Nydia of Frithend, 1947 года рождения. Дальше породу поднимали завезённым поголовьем: супруги Меллиш из Ванкувера подарили британцам трёх близкородственных щенков, отдельно был приобретён тигровый кобель Valient Diadem, и ещё несколько собак приехало из канадского питомника Heatherbelle.
Отсюда видно, как рождается формула «породу спасли две собаки». Она не выдумана, но сжата: живых мастифов было два-три десятка, а пригодной к разведению сукой — одна. И ещё одно, что следует знать владельцу: современная популяция выросла из очень узкого горла, и вопрос родства для этой породы не теоретический.
Робость: то, в чём стандарт и клуб не совпадают
Вот несовпадение, о котором следует знать до покупки щенка. Стандарт FCI формулирует жёстко: робость неприемлема. Это требование к рингу — собака, которая боится, не должна получать оценку.
Британский породный клуб в ответах владельцам говорит иначе и откровеннее: робость в породе есть. И добавляет практическое следствие — если робкого мастифа подтолкнуть за предел его терпения там, где убежать невозможно, поведение может стать проблемным.
Эти два утверждения не противоречат друг другу: стандарт описывает желаемое, клуб — то, что встречается в реальном поголовье. Для покупателя это означает конкретную вещь: знакомиться нужно не только со щенком, но и с его матерью, и смотреть именно на то, как она ведёт себя с незнакомым человеком у себя дома. Гигант, который боится, — гораздо более сложная ситуация, чем робкая собака среднего размера, и именно поэтому ранняя и терпеливая социализация для этой породы не пожелание, а необходимость.
