Сапсали (Сапсари)

Две строки здесь стоят отдельного внимания. Шерсть бывает длинной и короткой — обе формы законны в пределах породы, и в самой большой измеренной выборке коротких было почти половина. И рост приведён отдельно для кобелей и сук: единый межполовой диапазон у этой породы некорректен, он молча съедает сук.

Запись в государственном реестре наследия Республики Корея называется «경산의 삽살개» — «сапсали из Кёнсана»; в англоязычной карточке того же ведомства она значится как Sapsari Dog of Gyeongsan. Категория — 천연기념물, природный памятник. Дата в реестре — 10 марта 1992 года. Держателем записан Фонд корейского сапсали, администратором — город Кёнсан.

Три вещи, которые в пересказах сливаются в одну.

• Это не «национальное сокровище». «국보» (национальное сокровище) и «보물» (сокровище) присваивают по закону о культурном наследии и только материальному наследию; природные памятники обозначают по отдельному закону. Живую популяцию собак нельзя внести в реестр национальных сокровищ в принципе — это разные реестры, а не синонимы.
• Обозначена не «порода», а популяция в месте. Привязка к Кёнсану в названии не случайна: действующая ведомственная инструкция о присвоении названий природному наследию предписывает именно порядок «единица самоуправления + собственное имя». Реестр уточняет и объём: «должное количество поголовья — 400 голов, зарегистрированного поголовья — 200», с примечанием, что речь о сапсали, которых содержат в пределах города Кёнсан и которые зарегистрированы как соответствующие стандарту.
• Номер записи сегодня — историческая справка. 19 ноября 2021 года ведомство наследия объявило об отказе от указания номеров при обозначении национальных сокровищ, сокровищ, исторических мест и природных памятников: формулировку «номер обозначения» изъяли из подзаконных актов и из административных форм. Число 368 остаётся ключом, под которым запись до сих пор отдаёт государственная база — поле «отменено» в ней имеет значение «нет», — и его употребляет сам фонд. Но первично здесь название, а не номер.

Вместе с сапсали статус природного памятника в Корее имеют ещё две местные породы собак: чиндо (запись 53) и кёнджуйский тонгёни (запись 540). Все три записи в базе действующие. О соседе по реестру мы написали отдельно — корейский чиндо.

У даты своя путаница. Государственная база и англоязычная карточка дают 10 марта 1992 года. Правительственный институт животноводства приводит 7 марта. Региональная энциклопедия называет 10 марта — и тут же ссылается на газетное сообщение об обозначении от 8 марта, то есть на день раньше собственной даты. Мы берём дату из реестра и называем расхождение, а не выбираем удобное.

Здесь популярные тексты дают два взаимно исключающих утверждения — «вывоз строго запрещён» и «сапсали продают по всему миру», — и под обоими есть документ.

Обозначенные природные памятники в Корее с 17 мая 2024 года охраняет отдельный Закон о сохранении и использовании природного наследия (принят 21 марта 2023 года; обозначение 1992 года перешло под него автоматически по переходным положениям). Его статья 20 называется «Запрет вывоза природных памятников» и начинается однозначно: природный памятник нельзя вывозить или выносить за пределы страны. Исключения узкие: по разрешению главы ведомства наследия, с условием возврата в течение двух лет, и только для показа за границей в рамках культурного обмена или для научного исследования. Отдельно разрешён вывоз особей, разведённых в определённом учреждении для исследовательских или выставочных целей. Статья 34 вводит ещё и режим «зоны содержания» — вывоз животного за её пределы требует разрешения главы провинции.

При этом сам фонд открыто описывает зарубежное направление своей работы: первый показ породы за границей в 2007 году в Вашингтоне, роль маскота корейского фестиваля в Лос-Анджелесе в 2011 году, соглашение о сотрудничестве с организаторами того фестиваля и сеть передач собак — в несколько штатов США, а также в Польшу, Австралию и Сингапур.

Эти два документа не противоречат друг другу, если обратить внимание на то, к чему привязан запрет. Закон запрещает вывозить «природный памятник», а он определён как объект, обозначенный и обнародованный в установленном порядке; реестр же ограничивает обозначение зарегистрированным поголовьем в Кёнсане. То есть проверяемая формулировка звучит так: сапсали, зарегистрированный в Кёнсане как обозначенный природный памятник, вывозу не подлежит, кроме разрешения ведомства на показ или исследование с возвратом в течение двух лет. Где именно проходит граница для остальных собак породы, из имеющихся документов не следует, и на это стоит делать поправку, читая любые категоричные утверждения в обе стороны.

Самое распространённое число в популярных текстах — «более трёх тысяч». Оно существует, у него есть автор и дата, и его почти всегда приводят без обоих.

Отсюда три вывода. Во-первых, «более 3 000» — это цифра 2010 года, и более поздние работы дают уже около четырёх тысяч. Во-вторых, 8 264 (или 8 256 в другой работе) — это не поголовье, а совокупная родословная за двенадцать-тринадцать поколений; кто приводит это число как количество живых собак, ошибается на порядок. В-третьих, реестровая цифра меньше всех остальных, потому что мерит другое: не всех сапсали страны, а обозначенную популяцию в Кёнсане.

Показательно, что одна и та же запись реестра внутри себя даёт два числа — 200/400 в структурированном поле и «около 500» в описательном тексте. Мы приводим оба.

Описание в государственном реестре формулирует это так: сапсали, обычные в каждом селе, после 1940 года, при японском господстве, резко уменьшились в числе — Япония сделала собак источником шкур, нужных на войну, и убивала их в большом количестве, — и дошли до угрозы исчезновения.

Событие настоящее, и у него есть первичный след. Рецензируемая работа по истории ветеринарии 2018 года, посвящённая бешенству в колониальной Корее, приводит его прямо: поголовье домашних собак, по её прочтению, уменьшалось с тех пор, как в 1930-х годах собачьи шкуры начали изымать как военный материал, а генерал-губернаторство считало возможным получать в Корее в среднем 100–150 тысяч шкур в год, самое большее до 500 тысяч. Источник этой оценки — издание лесной опытной станции генерал-губернаторства 1943 года о корейских собаках и их мехе.

🔴 Здесь и прячется самая распространённая ошибка об этой породе. В документе это оценка мощности заготовки — сколько шкур можно было бы получить со всех собак Кореи. В пересказах она постепенно стала количеством убитых сапсали в год. Это два разных утверждения, и ни одно число при этом не меняется.

Что даёт проверку. Та же работа цитирует статистику ветеринарии генерал-губернаторства: общее количество собак в Корее упало с 1 391 147 голов в 1934 году до 868 342 в 1940-м, то есть примерно на 38 % — и это все породы и все причины вместе. На фоне этой цифры утверждение о «полутора миллионах убитых корейских аборигенных собак» превышает всё собачье поголовье страны по состоянию на 1940 год, а англоязычная версия «100–500 тысяч сапсали ежегодно» за семь лет дала бы от 700 тысяч до трёх с половиной миллионов одних только сапсали — при общенациональном максимуме 1,39 миллиона собак всех пород.

Поэтому мы пишем так: изъятие собачьих шкур как военного материала задокументировано, сокращение поголовья задокументировано, а количество убитых именно сапсали не задокументировано нигде. Показательно и то, что упомянутая историческая работа, автор которой читала издание 1943 года, на всех своих тридцати четырёх страницах не упоминает сапсали ни разу.

Ещё одна деталь, которая ломает удобную симметрию. Часто пишут, будто японские власти истребляли корейских аборигенных собак в целом. На деле судьбы трёх пород разошлись: чиндо генерал-губернаторство как раз в 1938 году обозначило природным памятником, и литература называет это причиной, почему он уцелел; тонгёни приходил в упадок совсем по другой причине — бесхвостых собак считали «несчастливыми»; а сапсали, по формулировке самого фонда породы, попал под удар именно из-за длинной шерсти и пригодной шкуры. То есть это не одна история, рассказанная о трёх породах, а три разные истории.

Здесь популярные описания делают типичную ошибку: приписывают начало программы одному человеку — самому известному. Государственный реестр формулирует коротко и во множественном числе: в конце 1960-х годов профессорами Университета Кёнбук было собрано и взято под сохранение около тридцати сапсали. Региональная энциклопедия называет имена: деньги на сбор и исследование собрали профессора Так Ён-Бин и Ким Хва-Сик; собак признали чистыми у 52 особей, и тридцать из них удалось собрать. Ха Сон-Джин — научный руководитель и покровитель обоих — впоследствии принял их работу и держал собак на своей ферме под Тэгу. Ха Джи-Хон, с которым породу связывают сегодня, — его сын.

⭐ Почему все даты в этой истории плавают — ответ есть, и он документирован. Региональная энциклопедия пишет прямо: Ха Сон-Джин держал собак с 1970 до 1984 года, но чёткого намерения вести с ними племенную работу не имел, и записей не осталось. Четырнадцать лет без племенной книги — вот почему современная родословная начинается лишь с 1989 года и почему каждый пересказ по-своему датирует сбор, возвращение и количество основателей.

Настоящее количество основателей современной популяции — восемь, а не тридцать. Это не наша реконструкция: так пишет сам Ха Джи-Хон в собственной рецензируемой статье — «в 1986 году восемь особей, похожих на сапсали цветом и сложением, собрали по стране местные поклонники породы в Тэгу»; то же число дают правительственный институт животноводства (весной 1985 года на ферме отца их было всего восемь) и региональная энциклопедия. Генетическая работа 2019 года повторяет это формулировкой: «в 1986 году популяцию сапсали восстановили из восьми особей, отобранных по сходству с исходной породой — по цвету и форме тела».

Два «тридцать» в этой истории — ловушка: около тридцати собрали на рубеже 1960–70-х, и около тридцати стало снова к 1989 году, уже от восьми. Формула «от 30 до более чем 3 000» ошибочна в самой основе: считать надо от восьми. И стоит обратить внимание на слова «отобранных по сходству цветом и сложением»: основателей отбирали по виду, а не по доказанному происхождению.

О сапсали пишут много и почти всегда приблизительно. Сопоставим распространённые утверждения с тем, что стоит в работах.

Государственный реестр даёт значение прямо: 삽살개 — «собака, чьё название означает „пёс, прогоняющий призраков и беду“; само название является исконным корейским словом, и собака часто появляется в песнях, народных рассказах и на рисунках».

Эту формулировку стоит взять дословно, потому что она делает два разных утверждения: что название исконно корейское, то есть не заимствованное, и что собака под этим названием присутствует в песенной, устной и живописной традиции. Оба принадлежат реестру, и мы пересказываем их как его позицию.

Самое раннее датированное упоминание названия ведёт не к духам, а к шерсти. В «Хунмон чахве» — словаре иероглифов Чхве Се-Джина, изданном в 1527 году — при знаке «пёс» стоит народная форма сапсальгахи с китайским соответствием 絡絲狗, «собака из спутанных нитей». То есть самое древнее письменное объяснение этого названия — описание шерсти. Это не опровергает значение, которое даёт реестр, но хорошо показывает, почему поморфемных разборов названия мы не приводим: они относятся к более поздней интерпретации, а не к самой ранней записи.

Описание в государственном реестре короткое и на удивление конкретное: всё тело покрыто длинной шерстью; глаз не видно за шерстью; уши висячие, морда сравнительно тупая, не острая, как у чиндо; хвост поднят вверх, голова большая, и видом собака похожа на льва.

Описание фонда добавляет то, чего в реестре нет: шерсть бывает длинной и короткой, а размер заявлен как «средняя и крупная собака». Короткошёрстый сапсали — не метис и не брак, а полноправная форма породы. В выборке на 114 собак их было 61 длинношёрстый и 53 короткошёрстых; в выборке на 378 собак деление тоже вышло около 60 на 40, хотя сама статья подписывает эти две группы по-разному в методах и в результатах.

⚠️ Две распространённые детали стоит поправить. Первая: сапсали часто описывают как волнистошёрстого. Единственная работа, которая посчитала структуру шерсти — 882 собаки, три категории (прямая, волнистая, кудрявая), — нашла 69 % прямошёрстых. Вторая: закрученный кольцом на спину хвост подают как силуэт породы, тогда как описание фонда делает нормой другое — «толстый и длинный, свободно вытянутый дугой», а закрученный вдоль линии позвоночника называет вариантом некоторых особей.

Другие детали описания фонда, которые редко доходят до переводов: уши «преимущественно висячей формы, но местами встречаются особи со стоячими или полустоячими»; глаза умеренно крупные и круглые, преимущественно карие, с низкой частотой жёлтые и нефритовые; клыки крупные и хорошо развитые, прикус в основном нормальный; спина прямая, поясница подобранная. По общему впечатлению сапсали похож на бобтейла, а работа с его покровом ближе к уходу за густой шубой чау-чау, чем за шерстью пастушьих пород среднего размера.

Окрас. Описание фонда перечисляет четыре базовые масти:

• чхон (청, «голубое») — чёрно-серое со стальным оттенком; вместе с рыжим это самая многочисленная масть;
• хван (황, рыже-жёлтое) — от светлого песочного до насыщенного рыжего;
• пэк (백, белое) — встречается с низкой частотой;
• падук (바둑, пёстрое) — пятнистое, тоже редкое.

⚠️ Описание фонда не устанавливает никакой иерархии между сплошными и пёстрыми собаками — оно признаёт разнообразие мастей и лишь отмечает, какие встречаются чаще. Утверждение, будто однотонные «ценятся выше», в стандарте отсутствует. Стоит знать и то, что англоязычная страница фонда перечисляет среди редких мастей ещё и шоколадную, которой нет ни в одном корейском перечне, а измеренные выборки дают ещё более дробное деление: в работе на 547 собак масти разнесены на пять групп (голубых 236, рыжих 240, белых 37, рыже-белых 18 и каштановых 16), в работе на 882 собаки — на четыре.

И ещё одна поправка, важная для тех, кто выбирает щенка: мочка носа у сапсали не всегда тёмная. Описание фонда говорит, что она чёрная, блестящая и умеренно крупная, местами тёмно-коричневая, — а у белых сапсали часто встречается розовая.

⚠️ О «голубых» сапсали часто пишут, что их цвет даёт ген разбавления пигмента. Вариант такого гена (MLPH) у корейских аборигенных собак действительно найден, и у сапсали его частота составила 0,20 — но это всего пять полностью прочитанных геномов, а сами авторы от связи с мастью отмежевались дословно: «у этих корейских пород не сообщалось о случаях разбавления масти или связанного с ним воспаления кожи. Это позволяет предполагать, что разбавление масти зависит не только от мутации MLPH». Корейские популярные источники описывают механизм совсем иначе и проще: щенки рождаются очень тёмными, а с возрастом в шерсть примешивается белая ость — именно смешение чёрного с белым и даёт «голубого» чхонсапсари, тогда как тёмно-рыжий хвансапсари постепенно светлеет. То есть это скорее седина, чем разбавление пигмента.

Эта часть редко попадает в зарубежные описания, а она и объясняет, почему породу вообще удалось удержать после 1986 года.

• Остров Токто. С 1998 года фонд держит на острове собак-«стражей»; по его описанию речь идёт уже о девятом поколении этой линии.
• Стражи памятников. В 2014–2016 годах двадцать обученных сапсали работали при шестнадцати храмах, в том числе при Чондынса на острове Канхва.
• Собаки-помощники в терапии. С 1999 года фонд отбирает наиболее контактных собак для работы в учреждениях опеки, домах для пожилых людей и реабилитационных центрах; с 2021 года работает с одной конкретной психиатрической клиникой — больницей Тэдон в Тэгу. Это не «всё более широкая практика в больницах Кореи», а двадцатилетняя работа в социальных учреждениях плюс один медицинский партнёр.
• За пределами Кореи. Первый показ за границей — 2007 год в Вашингтоне; в 2011 году порода была маскотом корейского фестиваля в Лос-Анджелесе; с 2019 года фонд участвует в выставках под эгидой FCI, добиваясь международного признания.

О терапевтическом направлении стоит знать и меру доказательств — и здесь фонд ведёт себя честнее многих, потому что сам перечисляет работы, на которые опирается, вместе с выборками. А выборки очень малы: пятеро пациентов в программе 2021 года, шестеро детей (трое в исследуемой группе и трое в контрольной) в работе 2000 года, четырнадцать пациентов в другой. Это основание сказать, что направление существует и имеет осторожные положительные результаты, — а не что эффективность доказана.

Сапсали — одна из немногих пород, которую клонировали с прямо заявленной целью сохранения, и результат опубликован с полными числами. Донором ядер был девятилетний кобель; использовали яйцеклетки от 38 доноров. 309 клонированных эмбрионов перенесли пятнадцати сукам-реципиенткам; беременными оказались две, каждая родила по одному щенку массой 530 г — то есть выход составил около 0,65 %. Один из двух щенков погиб: его травмировала суррогатная мать. Оба генетически совпадали с донором ядер, а митохондриальная ДНК у них происходила от доноров яйцеклеток.

Две детали делают эту работу интереснее, чем просто «породу клонировали».

Первая. Авторы отмечают, что выживший клон «очевидно, проявлял признаки дисплазии тазобедренного сустава… и это же было обнаружено у собаки — донора соматических клеток», добавляя: «хотя мы не можем объяснить причин этого, это указывает, что ответственной может быть скорее генетическая проблема, чем сама процедура клонирования или эпигенетическая модификация». Три хеджа в двух предложениях — и одновременно ещё один независимый намёк на то, что тазобедренные суставы у этой породы являются темой.

Вторая. Работа косвенно подтвердила породную особенность, которую часто приводят как «интересный факт»: окрас сапсали естественно меняется от детства к взрослости. Шерсть клонов сначала отличалась от донорской, а со взрослением постепенно становилась такой, как у него. Клоны здесь стали ненамеренным контролем.

Одно уточнение, потому что о нём всегда спрашивают: эту работу выполнила группа Сеульского национального университета, и она не отозвана. Отозванные в своё время публикации той же лаборатории касались эмбриональных стволовых клеток человека, а не собак.

• Собака, названная местом. В государственном реестре стоит не «порода сапсали», а «сапсали из Кёнсана»: охраняют популяцию в конкретном городе, и этого требует ведомственная инструкция о присвоении названий.
• Он похож не на того, на кого думают. По полным геномам ближайшие к нему — не корейские соседи, а северокитайская аборигенная собака и тибетский мастиф; доля западноевразийского компонента у него 40,4 %.
• Короткая шерсть — тоже сапсали. Описание фонда перечисляет обе формы, а в обследованной выборке на 114 собак их было 61 и 53.
• Самая древняя запись названия говорит о шерсти. Словарь 1527 года подаёт народную форму названия с китайским соответствием «собака из спутанных нитей».
• Цвет меняется с возрастом — и это зафиксировано не в пересказе, а в работе о клонировании, где шерсть клонов со взрослением «дошла» до масти донора.
• Порода с должностью. С 1998 года сапсали несут службу «стражей» на острове Токто; в 2014–2016 годах двадцать собак работали при шестнадцати храмах.
• Он был талисманом чемпионата мира. Маскот легкоатлетического чемпионата мира 2011 года в Тэгу по имени Сальби срисован именно с сапсали.
• Редкость не делает из неё исключения. История выживания сближает сапсали с рампурской борзой — тоже национальным достоянием, которое едва не исчезло; а по труднодоступности за пределами родины он напоминает кучи-дога.